⚠️ Предупреждение
Этот материал содержит описание сексуализированногонасилия в отношении несовершеннолетней. Имя пострадавшей изменено. Все остальные имена и фамилии оставлены без изменений.
К. родилась в 2009 году в одном из районов Хорезмской области. В феврале 2025 года она ушла из дома после конфликта с близкими. Неделю прожила у подруги в соседнем районе, там же познакомилась с Диёрбеком (2002 г.р.). Он вступил с ней в интимную связь (хотя это уголовно наказуемо), а затем попросил Сахибу Рузимову (1982 г.р.) пустить девочку к ней домой, на что та согласилась.Отметим, что на момент происходящего Сахиба Рузимова находилась на пробационном контроле — она отбывала наказание в виде трёх лет ограничения свободы по приговору от 27 июля 2024 года за мошенничество (ст. 168 УК РУз). Это был уже второй приговор: первый — за аналогичное преступление — она получила в октябре 2022 года. Пробационный контроль не остановил её: параллельно с отбыванием наказания Рузимова занималась мошенничеством, а также организовала притон и сексуально эксплуатировала женщин. С предыдущего адреса её выселили, потому что жильцы соседних квартир жаловались хозяину. Но она переехала и продолжила.
На следующий день после того, как К. переехала к Рузимовой, та отвезла её в РОВД к Каримову Бахрому, старшему инспектору группы профилактики правонарушений среди несовершеннолетних и молодёжи. Бахром посмотрел на девочку, затем вышел и сел в машину к Рузимовой. К. не знала, о чём он с ней говорил. После разговора девочка поехала домой к женщине. Позже Бахром Каримов даст показания, что не знал о несовершеннолетнем возрасте и о намерении Рузимовой держать её у себя. По его словам, если бы Рузимова сказала ему, что девочке 15, он не дал бы разрешения и немедленно принял соответствующие меры. Интересно, почему он сам не выяснил её возраст? Почему не спросил, где она живёт и есть ли рядом взрослые? Почему не передал её в профильные службы — центр реабилитации, органы опеки? Зачем он сел в машину к Рузимовой? О чём они говорили? Эти вопросы остаются без ответа.
Живя у Рузимовой, 15-летняя девочка увидела, что она в этом доме сексуально эксплуатирует других женщин. К слову, в этом же притоне проживала несовершеннолетняя дочь Рузимовой — но о том, как это повляло на ребёнка, в материалах дела отсутствует. Саму К. в те дни не принуждали к сексуальной эксплуатации, однако она не смогла жить в таких условиях. Через четыре дня К. съехала на отдельную квартиру и устроилась работать в кафе. К сожалению, оно вскоре закрылось, и девочка осталась без средств к существованию.
11 апреля 2025 года Рузимова позвонила К. в Telegram и сказала, что у неё есть жильё и работа в пекарне. Девочкаповерила и переехала. Однако через несколько дней Рузимова стала принуждать К. к сексуальной эксплуатациии угрожала ей. Она упирала на то, что у неё много знакомых среди сотрудников ОВД, что в случае отказа отправит К. в колонию для трудновоспитуемых несовершеннолетних, откуда она не выйдет до 18 лет, и даже родители не смогут её забрать. Угрожала, что если девочка уйдёт или расскажет кому-то, то бросит её среди множества мужчин, найдёт и убьёт, что тело К. никто не найдёт, и что у неё нет близких, которые будут её искать. (Из материалов дела: «С.Р ИИБ ходимлари орасида кўплаб танишлари борлигини, хоҳласа уни тарбияси оғир бўлган вояга етмаганлар сақланадиган колонияга жўнатишини, у ердан 18 ёшга тўлгунига қадар чиқиб кетолмаслигини, ҳатто ота-онаси ҳам уни чиқариб ололмаслигини айтиб қўрқитганини, агарда уйидан кетиб қолса ёки ушбу ҳолатларни бошқаларга айтса, кўп эркаклар орасига ташлашини, уни топиб ўлдиртириб юборишини, жасадини ҳеч ким топа олмаслигини, уни сўраб келадиган яқинлари йўқлигини айтиб таҳдид қилганини»).
В том, что её отправят в колонию или убьют, и тело не будут искать —девочка даже не сомневалась. Ведь, живя у Рузимовой, она видела, что сотрудники районного ОВД часто приходили к ней в притон, хозяйка была с ними в тёплых отношениях. По словам К., сама Рузимова такженосила форму сотрудников органов, и поэтому она думала, что у той действительно много знакомых в ОВД. Запуганный 15-летний ребёнок из-за страха, отсутствия места, куда идти, и плохих отношений с родственниками была вынуждена выполнять все требования Рузимовой.
С середины апреля по начало мая 2025 года Сахиба Рузимова систематически продавала 15-летнюю К.мужчинам. Ни копейки из этих денег девочка не видела. Один раз ей купили платье, но деньги за него заплатила другая женщина, жившая у Рузимовой. По показаниям К., в некоторые дни её принуждали к половым контактам с тремя-четырьмя мужчинами, и она не могла отказаться, даже если плохо себя чувствовала. За связь с несовершеннолетней мужчины платили Рузимовой от 200 000 до 1 000 000 сумов, однако ей самой не давали ничего — только кормили. Когда она пыталась сопротивляться — её избивали…
Хотя пострадавшая рассказала, что мужчин было много, вделе фигурируют только девять мужчин, которых пострадавшая назвала в своих показаниях: Болтабаев Илёсбек Отабек ўғли, Ўринбоев Отаназар Ўктам ўғли, Маткаримов Дониёр Ахмеджонович, Ботиров Ойбек Давронбек ўғли, Давлатов Назарбек Аллаберган ўғли, Бахтиёров Азизбек Умиджонович, Мадримов Файзулла Садуллаевич, Рустамов Расулбек Олимбоевич, Раззақов Рахимбой Шарипбоевич — все жители Хорезмской области. Один из них выступил как свидетель по делу. Он сообщил, что в апреле 2025 года узнал, что Рузимова организовала притон недалеко от железнодорожного вокзала и позвонил ей. Та сказала, что есть симпатичная девочка К., которой ещё нет 16 лет — и озвучила «тариф» в 400 тысяч сумов. Он сторговался за 300 тысяч сумов, приехал к Рузимовой и передал ей деньги, затем забрал К. и отвёз её в один из многоэтажных домов в районном центре. Он знал, что она несовершеннолетняя, и, по его словам, она согласилась добровольно.
Редакция Nemolchi.Uz считает необходимым пояснить, что в данном деле аргумент о «добровольном согласии» несостоятелен. Как следует из описания дела, девушку запугивали и принуждали. Кроме того, её избивали за отказы. Ей некуда было идти, ей угрожали убийством, она была уверена, что Рузимова всё замнёт через связи в правоохранительных органах. Можно ли считать, что она «добровольно» шла с этими мужчинами? Каждый мужчина должен понимать — с ним не идут в постель добровольно за деньги. За каждой такой судьбой — история запугивания, эксплуатации и насилия. Все эти мужчины платили за то, чтобы совершать умышленное преступление в отношенииребёнка, даже если она не сопротивлялась им и это выглядело «добровольно». И. Болтаев, О. Ўринбоев, Д. Маткаримов, О. Ботиров, Н. Давлатов, А. Бахтиёров, Ф. Мадримов, Р. Рустамов, Р. Раззақов — сознательно выбирали несовершеннолетнюю (ведь, как следует из свидетельских показаний, Рузимова сообщала им о возрасте девочки заранее).
Рузимову осудили по нескольким статьям Уголовного кодекса, применив смягчение наказания через ст.57 УК:
• Статья 168 ч. 4 «а» УК РУз (Мошенничество в особо крупном размере) — 6 лет 1 месяц лишения свободы
• Статья 135 ч. 3 «а» УК РУз (Торговля людьми, старая редакция статьи) — 6 лет лишения свободы (санкция предполагала 8-12 лет лишения свободы).
• Статья 131 ч. 4 «б» УК РУз (Сводничество и содержание притона) — 5 лет лишения свободы.
Её пол, то, что она является единственной кормилицей семьи, наличие двух несовершеннолетних детей, материальное положение и возможности были признаны смягчающими обстоятельствами. По совокупности сложения наказаний в итоге Рузимову приговорили к 6 годам 2 месяцам лишения свободы.
Что произошло с мужчинами и сотрудниками ОВД?
Пресс-секретарь МВД Узбекистана Шохрух Гиясов предоставил редакции Nemolchi.Uz справку по уголовному делу. По вопросу об инспекторе по делам несовершеннолетних Каримове Бахроме МВД сообщило, что в ходе следственных действий в его отношении не было показаний, а частное определение суда о назначении служебной проверки не выносилось. Его встреча с пострадавшей описана в справке как «профилактическая беседа». Редакция обратила внимание, что эта формулировка расходится с материалами судебного дела. Согласно показаниям пострадавшей: Каримов посмотрел на неё, вышел и сел в машину к Рузимовой, о чём они говорили — пострадавшая не знает. Сам Каримов в суде говорил только о разговоре с Рузимовой, а не с девочкой. Формулировка «профилактическая беседа» впервые появилась в справке МВД, выданной по запросу редакции. Редакция направила уточняющий вопрос и во второй справке МВД ответило следующее: «В ходе предварительного следствия К. не давала показаний о встрече С. Рузимовой с майором Б. Каримовым. Об этом она сообщила только в ходе судебного разбирательства. По этой причине следственным органом служебная проверка действий Б. Каримова назначена не была».
Пресс-секретарь Генеральной прокуратуры Хаёт Шамсутдинов на запрос редакции ответил, что материалы из суда или иных органов для правовой оценки действий Бахрома Каримова в прокуратуру Хорезмской области не поступали. В справке, предоставленной МВД, указано, что майор Каримов Бахром Маткаримович и сейчас служит старшим инспектором группы по работе с несовершеннолетними и молодёжью отдела охраны общественного порядка того же РОВД.
Редакция также обращает внимание на следующее.Согласно показаниям пострадавшей и самого Каримова Бахрома, зафиксированным в материалах суда, 26 мая 2025 года она была помещена в центр для несовершеннолетних сотрудниками того же РОВД. Тем не менее в первой справкеМВД указано, что 16 июня 2025 года — то есть три недели спустя — в ходе оперативного эксперимента Рузимова получила 1 000 000 сумов от «специального покупателя» за организацию половых контактов в том числе с «несовершеннолетней К.». То есть, согласно МВД, пострадавшую использовали в «подставной» сделке уже после того, как она была помещена под защиту государства. Когда редакция спросила, как и почему ребёнок, находящийся в центре для несовершеннолетних, оказался вовлечён в оперативные действия, МВД предоставило вторую справку, в которой уточнило, что К. в данном эксперименте не участвовала, а находилась в центре для несовершеннолетних.
По вопросу о сотрудниках ОВД, которые, по словам пострадавшей, регулярно приходили к Рузимовой домой и были с ней в хороших отношениях, МВД сообщило, что в ходе судебного разбирательства возражений в отношении сотрудников ОВД не поступало. Поэтому их действия никто не проверял.
Касательно девяти мужчин, которых упоминала пострадавшая: летом 2025 года они были привлечены к делу в качестве подозреваемых по ч.1 ст 128 УК РУз (половое сношение с лицом, не достигшим 16 лет). Однако 2 сентября 2025 года в отношении троих из них — Болтабаева И., Раззақова Р. и Бахтиёрова А. — дело было прекращено в связи с отсутствием признаков преступления (на основании ст. 83 УПК). В отношении оставшихся шести — Маткаримова Д., Ботирова О., Давлатова Н., Ўринбоева О., Мадримова Ф. и Рустамова Р. — производство прекращено без разрешения вопроса об их виновности (на основании п. 2 ч. 5 ст. 84 УПК). Никто из них не понёс ответственности за умышленные действия над 15-летним ребёнком.
Остаётся неясным, как следствию не удалось обнаружить признаки преступления, если в материалах суда чётко зафиксировано, что эти мужчины платили Рузимовой за половой контакт с несовершеннолетней девочкой? Не меньше вопросов вызывает прекращение дела без разрешения вопроса о виновности в отношении других шести мужчин по п. 2 ч. 5 ст. 84 УПК РУз. Приводим формулировку этого пункта, позволяющего закрыть дело: «лицо, впервые совершившее преступление, не представляющее большой общественной опасности, или менее тяжкое преступление, явилось с повинной, чистосердечно раскаялось, активно способствовало раскрытию преступления и загладило причиненный вред;»
Ст.15 УК определяет, что «к менее тяжким относятся умышленные преступления, за которые законом предусмотрены наказания в виде лишения свободы на срок более трех лет, но не свыше пяти лет, а также преступления, совершенные по неосторожности, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок более пяти лет.»
Важно отметить, что следствие квалифицировало действия всех девяти мужчин по ч.1 ст. 128 УК. Несмотря на то, что на момент совершения преступлений в действующей редакции Уголовного кодекса была ч.2. ст. 128, которая предполагает ответственность за те же действия, совершенные путем предоставления материальных ценностей либо имущественной или иной выгоды. Наказание за это — лишение свободы от пяти до восьми лет. В материалах суда отмечено, что все мужчины платили деньги Рузимовой, соответственно, их действия должны быть квалифицированы по ч.2 ст.128 — как тяжкое преступление. Получается, что следствие изначально неправильно квалифицировало их действия, а потом использовало это, чтобы не доводить по ним дело до суда? Поскольку ч. 1 ст.128 попадает под п.2 ч.5 ст.84 УПК, а вот ч.2 ст. 128 не попадает, так как является тяжким преступлением.
Редакция направила второй запрос в МВД, чтобы прояснить причину такой квалификации. Во второй справке по делу МВД сообщило, что мужчины в своих показаниях заявили, что деньги платили не девочке, а РУзимовой. Сама К. подтвердила, что денег от них не получала. Поэтому следствие решило, что признак «предоставление материальных ценностей» непосредственно пострадавшей отсутствует — и квалифицировало по ч. 1, а не ч. 2. ст.128 УК РУз. Редакция Nemolchi.uz недоумевает, почему платёж Рузимовой за доступ к несовершеннолетней в Узбекистане перестал считаться «предоставлением материальных ценностей» пострадавшей? Международные стандарты и здравый смысл говорят об обратном. Деньги были уплачены именно за половой контакт с ребёнком, независимо от того, кто их получил физически.
По Диёрбеку (2002 г.р.) МВД в справке не упоминает ничего. Пресс-секретарь Верховного суда Азиз Абидов в ответ на запрос Nemolchi.uz сообщил, что 5 февраля 2026 года районный суд направил материалы районномупрокурору для правовой оценки действий Диёрбека. Редакция отправила запрос пресс-секретарю Генеральной прокуратуры Хаёту Шамсутдинову, однако на момент публикации не получила информации о том, возбудили ли в отношении него уголовное дело.
Материал подготовила Ирина Матвиенко
