Недавно мы писали о сексуальной эксплуатации 15-летней девочки в притоне в Хорезмской области, и как мужчины, платившие за доступ к ребёнку, ушли от наказания. Также мы разбирали, почему дело в отношении мужчин было закрыто ещё на этапе следствия.
Сегодня поделимся делом из Андижанской области. В сентябре 2025 года М.Усмонхужаева познакомилась с несовершеннолетней З. (2007 г.р.) ночью в парке «Богишамол» в Андижанской области. З. ушла из дома после семейного конфликта и находилась на улице одна. Усмонхужаева подсела к ней, представилась и предложила работу няней за вознаграждение. З. согласилась. В последующие несколько дней Усмонхужаева возила З. по разным местностям, оплачивала дорогу, питание и проживание в гостинице, давала свою одежду. На протяжении всей поездки З. думала, что едет работать няней. 23 сентября 2025 года Усмонхужаева сообщила З., что они едут переночевать на дачу в Хонободе, а назавтра отправятся в Наманган за детьми. З. согласилась. В ходе оперативного мероприятия, проведённого сотрудниками ОВД Кургантепинского района, Усмонхужаева была задержана с поличным в момент получения 1 000 000 сумов. Эта сумма была предварительно оговорена по телефону: Усмонхужаева сама назначила цену за несовершеннолетнюю, указав год рождения З. как дополнительную характеристику «товара». Лишь в момент задержания З. узнала, что Усмонхужаева везла её для полового контакта с мужчиной за вознаграждение.
Следствие квалифицировало действия по п. «б» ч. 3 ст. 135 УК (торговля людьми в отношении несовершеннолетней). Суд переквалифицировал деяние на п. «а,б» ч. 4 ст. 131 УК (сводничество с вовлечением несовершеннолетней, рецидив), сославшись на п. 5 Постановления Пленума ВС по делам о торговле людьми: поскольку З. не находилась в систематической зависимости от осуждённой, не была материально от неё зависима, а эпизод передачи был первым и единственным, состав торговли людьми признан недоказанным. В январе 2026 года Усмонхужаеву приговорили к 4 годам 6 месяцам ограничения свободы, смягчив наказание через ст. 57 УК (санкция статьи предполагает лишение свободы на срок 5-8 лет).
Описанная схема действий (знакомство с уязвимым подростком, предложение легитимной работы, многодневное совместное перемещение с созданием бытовой зависимости, постепенное формирование доверия) представляет собой классический груминг, направленный на подготовку ребёнка к сексуальной эксплуатации — но в Узбекистане груминг не признаётся преступлением. Очевидно, что постановление Пленума, на которое опирался суд, не делает никакого различия между взрослыми и несовершеннолетними жертвами: критерии систематичности, материальной зависимости и ограничения свободы применяются одинаково вне зависимости от возраста пострадавшей. То обстоятельство, что З. формально «соглашалась» сопровождать Усмонхужаеву, суд не рассмотрел сквозь призму возраста пострадавшей и асимметрии власти между ними.
Более того, Постановление прямо указывает, что при сводничестве пострадавшая «сохраняет все свои личные права и свободы и полностью независима в их использовании». Применительно к взрослым эта формулировка ещё может работать как критерий разграничения. Применительно к несовершеннолетним она лишена правового основания: ребёнок в силу возраста не обладает полной дееспособностью и по определению находится в уязвимом положении по отношению к взрослому, даже если свободу ребёнка физически не ограничивают.
Факультативный протокол КПР о торговле детьми, детской проституции и детской порнографии (Узбекистан присоединился в 2008 году) устанавливает, что сам факт передачи ребёнка в целях сексуальной эксплуатации за вознаграждение подлежит криминализации независимо от числа эпизодов, степени зависимости и наличия или отсутствия принуждения. Пока национальная практика этому стандарту не соответствует. Соответственно, дела так и будут переквалифицировать, наказания — смягчать, а дети останутся без надлежащей защиты.
Ирина Матвиенко
